Я Пишу!

Ты веришь в призраков? Они существуют … Не все тихие, не все убийцы и психопаты, но всякие существуют. Умершие, которые не смогли попасть ни в ад, ни в рай, вынуждены скитаться по миру и наблюдать за всем безумным взглядом. Их что-то держит в этом грешном мире, но они либо сами не знают, что именно, либо забыли. Безмолвный крик режет воздух, но до твоего слуха доходит лишь дыхание ветра. Часто ли тебе кажется, что есть кто-то еще рядом с тобой, хоть точно знаешь, что ты один? Они наблюдают за тобой и это сводит тебя с ума. Иногда ты чувтсвуешь их касания к своей обнаженной коже и тебя пробирает дрожь…

21 декабря я забил на работу. Вместо того, чтобы наспех проглотить бутерброд, запить его чашкой чая и бежать в опостылевшую автомастерскую, где меня ждут разобранные двигатели, мятые бамперы и севшие аккумуляторы, я залез в горячую ванную, закурил сигару и, попивая коньяк прямо из горлышка, откисал, пока не стала остывать вода. Потом тщательно выбрился, уложил волосы гелем и феном, и остался вполне доволен собой, посмотрев в запотевшее зеркало.
Надел новую, специально купленную для этого случая рубашку, выходные брюки, новые носки. Галстук решил всё-таки не надевать. Не люблю я галстуки. И так сойдёт.
Позавтракал яичницей с огромным куском жареного бекона. Не успел допить кофе, как раздался телефонный звонок.
- Ты почему не на работе? – услышал я недовольный голос босса.
Я назвал его придурком и сказал, что только идиот в день конца света выйдет на работу. Он было возмутился, но я послал его матом и отключился. Телефон зазвонил снова. Хорошо, что я не стал сходу материться в трубку, потому что это звонила мама.
- Сынок, как у тебя дела?
- Отлично, мам. Как у вас погодка?
- Конец света. Двадцать градусов жары в декабре – это точно конец света.
- Мам, не забивай себе голову этой чепухой. Какой конец? Какого света?
- Сынок, на всякий случай, мало ли что…я тебя люблю, и это…прости, если что.
- Ма, и я тебя люблю, но как бы рано прощаться. Всё будет нормально.
- Я вчера была на кладбище. Отца проведала. Может, завтра уже свижусь с ним.
- Мам, прекращай. Неужели ты веришь в эти глупости?
Мой тон вряд ли был убедительным. То, что творилось последние месяцы на планете – все эти катаклизмы и революции, катастрофы и кризисы, климатические аномалии не оставляли ни малейшей надежды. Все вокруг только и говорили о надвигающемся апокалипсисе. Кликуши и масс-медиа только и говорили, что о двадцать первом декабря, дне, когда всё это безобразие закончится.
Я подошёл к окну и увидел надвигающуюся чёрную тучу, неминуемо поглощающую остатки неба.
Что ж, наверное, это правда, и это последний день моей жизни, и жизни вообще. Что ж, нужно тогда провести его с толком, чтобы было что рассказать ангелам на небесах или чертям в преисподней. Это уж как карта ляжет.
К концу света я приготовился основательно – холодильник был забит всякими вкусняшками, которые я не успел попробовать до этого дня. Две бутылки настоящего французского шампанского, пять бутылок коньяка. Закуплена коробка батареек на случай отсутствия электричества. Не умирать же мне в полной тишине. Я даже набросал на плеер сборник моих самых любимых песен. Боже, как мало у меня радостей в жизни – жратва и рок-н-ролл. Конечно, ещё и книги. Но умирать с томиком Блока в руках показалось мне перебором.
Нет, была у меня ещё одна радость. И сейчас я должен решиться. Собраться и сделать то, что я постоянно откладывал на потом, а, если честно, то и не верил особо в успех. Так, фантазировал и мечтал, но сейчас – что мне терять. Сейчас самое подходящее время.
Девушка жила на три этажа выше.  Её звали Марина и она была чертовски хороша. Мы здоровались с ней чисто по-соседски, и я видел, что не являюсь объектом её грёз. Сколько раз я собирался заговорить с ней, но постоянно тушевался. Но сегодня – последний шанс, который я не имею права упустить. Другого случая, скорее всего не будет.
Я вышел в подъезд и тут, как назло, на лестничном пролёте встретил Пашку Синяка, который курил, сидя на корточках.
- О, привет, – сказал Пашка, – слышь, Серёга, у тебя выпить ничего нет? Пошёл в магазин – всё закрыто, погода дрянь, трубы горят. А ещё говорят про этот…про конец. Не хочется трезвым помирать. Мне бы хоть чекушечку.
Мне стало жаль его, и я вынес ему бутылку коньяка. Настоящего, французского. Всё равно, мне пять бутылок не осилить.
- Брат, ну ты даёшь? Это правда, мне?
- Тебе, тебе.
- Так, может, вместе разопьём? А то пить самому как-то…
- Нет, прости. У меня другие планы.
Пашка, всё ещё не веря своему счастью, побежал домой, прижав к сердцу заветную бутылку. А я пошёл наверх. Не было ни волнения, ни боязни облома, ни сомнений. Я сразу нажал на звонок.
Открыла Марина, и я сразу пошёл в атаку.
- Пойдём ко мне, – сказал я, и сам удивился своей смелости.
- Ты такой нарядный, – улыбнулась она.
- День такой.
- Ну, тогда и я сейчас наряжусь. Жди, буду через час.
И она закрыла дверь.
Час тянулся мучительно долго. Я курил, стоя у окна и смотрел, на разбушевавшуюся стихию. Туча заволокла всё неба, потемнело, ветер гнул деревья. Дождя не было, но где-то далеко гремело, и горизонт окрашивался кровавым заревом. Улица была пустынна, и я подумал, что, возможно, уже все умерли, что это и есть тот самый конец, и сейчас и у меня остановится сердце, или я вспыхну факелом, или с неба спустятся грозные ангелы, схватят меня за волосы и перережут глотку, а потом сбросят в разверзнувшуюся кипящую бездну.
Но ничего не случалось, только ураган за окном, гремящий карнизами и бьющий в стёкла.
Она пришла. В вечернем чёрном платье, таким неуместным в моей холостяцкой однокомнатной квартире. Она робко улыбнулась и присела на диван. И я забыл обо всём, и плевать я хотел на конец света. Я даже был благодарен ему за то, что он дал повод для нашего свидания.
И очень уместно вырубилось электричество.
Свечи, шампанское, музыка на фоне кромешного ада. Казалось, что мы остались одни на всей планете в маленькой, зависшей над бушующей стихией капсуле однокомнатной квартиры. И страсть выплёскивалась нескончаемыми волнами, страсть отчаяния, как последний вдох.
А потом мы стояли у окна и смотрели, как рушится мир. Сотни молний разламывали небо, небо озарялось самыми зловещими цветами, деревья не выдерживали напора и падали, как сломанные спички. Дома стояли, таращась на весь этот ужас мёртвыми чёрными окнами.
Всё казалось таким мелким, беспомощным и несущественным. И совсем не важно, погибнет этот мир или нет.
Я рассказал Марине о своих фантазиях – о том, что мы были семьёй, и у нас была дочка, такая же красивая, как мама, даже ещё красивее, и мы жили в доме с большими окнами, стоящем на лесной поляне. Она смеялась над моими словами и призналась, что вообще не замечала меня и никогда не мечтала о встрече со мной. И мы опять пили и занимались любовью под какофонию конца света, который особо и не торопился наступать.
- Тебе страшно? – спросил я.
- Не знаю. Наверное, уже нет, – она поцеловала меня в щёку. – Мне хорошо.
Она положила голову мне на плечо и уснула. А я лежал, тупо уставившись в потолок и пытаясь разобраться в чувствах. И так и не понял, страшно мне или хорошо. И потом уснул.

Я проснулся от яркого света, аромата кофе и звуков музыки.
Марина играла на рояле. Белый длинный свитер на фоне чёрного рояля.
- Вставай, лежебока, – сказала она, даже не оглянувшись. – Хватит спать. Сейчас заедет Паша.
- Синяк?
- Почему Синяк?
Почему Синяк? Откуда всплыло это слово?
- Не знаю, почему, – ответил я. – Просто…
- Давай, просыпайся, мы едем кататься на санках.
- На санках?
- Ну, да. Олечка уже на улице. Лепит снеговика. Там такая погода! Снега насыпало… Паша заедет на джипе. Мы на нашей «Хонде» точно не проедем.
Сон не отпускал. Не помню, что снилось, но что-то тревожное, тяжёлое и беспросветное. Память словно слиплась. «Хонда», Олечка, Паша, рояль, снег… Такое близкое, но в то же время, неуловимо далёкое, словно из другого мира. Я встал, потёр лицо, чтобы разогнать остатки кошмара и вернуться в реальность. Подойдя к панорамному окну, раздвинул жалюзи и ослеп от сияющей белизны. Всё вокруг было засыпано снегом. Сосны и берёзы покрыты колючим налётом инея, кусты завалены снежными шапками, даже небо было белым, как лебяжий пух. Солнце отражалось в каждой снежинке. И посреди этого сияния девочка в ярко-красном комбинезоне повязывает шарф на шею снеговика.
- Ты знаешь, – сказала Марина, не переставая играть, – мне сегодня приснился кошмар. Не помню, о чём, но проснулась я от собственного крика. И долго приходила в себя. Не могла понять, кто я и где я. Звонила твоя мама и сказала, что они с отцом уходят на корты, а потом на пляж, и будут только вечером. У них всё хорошо, погода отличная, море тёплое и полно фруктов. Они хотят остаться там жить. Присматривают уже себе домик. Мол, климат самый подходящий. Давай, топай в душ, пей кофе и пора собираться.

- Всё, скоро приедем, – сказал Паша, – Светка обещала заказать нам шашлыки. Они не захотели к вам ехать, да и правильно, чего тесниться. Наверное, уже катаются. Странная ночка была, такого наснилось, что просто ужас. Проснулся – а такое чувство, что что-то проспал. Что-то важное. Такое важное, что край. А что именно – не пойму.
- Тебе масло менять пора, – сказал я.
- С чего ты взял? Тоже мне, автослесарь.
А и правда, с чего это я взял? Я отвернулся, и уставился в окно на белоснежный мир.

Император Всея Галактики и Прилегающих Территорий, Мудрый и Непревзойдённый, Великий Упс нежился после утренней реинкарнации в потоках мю и ню излучений, когда в его ауру ворвался голос Тайного Советника Хитроумного Гра.
- Приношу массу извинений, о, Мудрый и Великий Император, – голос заискивающе извивался, – но дело, не терпящее отлагательства…очень срочное дело, галактической важности.
- Как всегда не вовремя, – вздохнул Император и вышел из эфира, недовольно посмотрел на посетителя и указал ему на стул. Сам сел на трон, надел корону, окутав себя облаком серьёзности и сосредоточенности.
-Знаю, знаю…не вовремя…да. А что сейчас вовремя? Такие времена настали, не то, что раньше…
- Ну, что случилось, Хитроумный Гра?
- Плохие новости, о, Непревзойдённый, очень плохие…кто бы мог подумать…даже предположить не могли, что такое когда-нибудь…в общем, вернулась ревизионная комиссия с планеты Пук…это на самом краю, на границе, на хвосте завитка…периферия, знаете ли. Кто бы мог подумать. Хотя, все неприятности приходят из мест отдалённых… там контроль ослаблен.  Что там контролировать, в такой глуши?  – думают беспечные. А оттуда всё и ползёт… вся грязь, всё зло лезет. И вот, опять… недосмотрели, упустили, прозевали.
- Ближе к делу! – Император не любил неприятностей и предпочитал поскорее вернуть стабильность и покой.
- Да, да, конечно… Ближе к делу. Куда же ещё ближе? Мы покинули эту планету, даже не оставили наблюдателей.  Наши интересы там закончились, что нужно было – получили, и всё…что там делать? Базы свернули, порты заморозили… ничто не предвещало… Местное население – дикари, уровень интеллекта – Зы, степень цивилизации – Орн, низшая форма разума. Подстраховались, конечно. Заразили их религией, самой примитивной  – думали, что законсервировали надолго. А тут прилетают ревизоры, и что бы вы думали? Это просто невозможно!
Тайный Советник говорил тихо, постоянно оглядываясь, будто кто-то мог подслушать. Его голос просто льнул к Императору.
- Я устал от твоей трепотни. Или говори, или уходи, – рявкнул Великий Упс.
- Я говорю… говорю… разве я молчу? Я говорю… обстановка такая  – эти Пук-аборигены открыли законы гравитации. И антигравитации. Это катастрофа.
Аура Императора заиграла всеми цветами радуги. Молния прошла от верхней макушки к нижней, осветив ослепительным блеском тронный зал. Великий Упс еле сдержался, чтобы не рассеяться от ярости и удивления.
- Это как?! Как это так?! Что значит, открыли? С уровнем интеллекта Зы они даже банку маринованных тампристинов открыть не смогут! А ты говоришь – гравитацию!
- Не знаю…не знаю…понятия не имею, как… Конечно, случайно… да, случайно, не иначе. Иначе, как бы они открыли? Иначе – никак. Ничего бы у них не получилось с уровнем Зы. Тут вы правы, о, Могучий и Справедливый. Закон случайностей и вероятностей сработал. Как говорят – раз в году и назорг купается. Но, тоже поймите… мы тоже не принимали мер… прямо у них на глазах строили взлётные полосы, телепорты, торсинные передатчики…прямо на виду. Блоки каменные дуновением ветерка у нас летали, куда надо и становились, куда надо. А они всё видели…мы же у всех на виду… да. А они тоже ведь не дураки…нет…совсем не дураки…хоть и Зы. Это вам не те, разумные капли на планете Грук. Они миллиарды лет будут каплями быть в своих кислотных болотах, и что с ними сделается? Им хорошо, и нам хорошо…они нас не трогают, а мы их. А эти всё копошатся, копошатся…всё ковыряются…корешки выковыривают, флору и фауну уничтожают. Всё едят что-то, жуют и жуют… вот и дожевались… Посмотрели, как мы строимся и тоже пробовать начали… наверное…вот, и допробовались. А, может, случайно получилось.
- Насколько далеко зашло?
- Нет, нет, не далеко. Единичные случаи. Но вы же знаете, если найдут закономерность – считай пропало. Оглянуться не успеем, как они уже будут летать по всей галактике, как семена прукстина. И заражать, заражать… расселяться везде… а кто им запретит?
- Плохи дела! – Император задумался, нервно шевеля ложноножками. – А что, если их того… ну, того…раз и всё…и никаких проблем?
- Нет, нет,  нельзя, – зашептал Гра. – Вы что? Конвенция, всякое такое, запрет на истребление. Зелёные нас сожрут. Нельзя!
- А если астероид случайно изменит траекторию, а?
- Нет, нет…а если узнают? А ведь узнают же…слухи пойдут, кто-то да проболтается. А не проболтается, так догадается. Что тогда? Верховный совет Императоров нас в такие тиски зажмёт… нет, ни в коем случае.
- И что делать? Делать что? Мы не должны допустить.
- На данном этапе никакой опасности нет… пока они догадаются… сейчас большее, что они умеют – полетать низенько-низенько, ну, или поднять небольшой груз. Но запускать нельзя… ни в коем случае. Нельзя,  да.
- И?
- И. И вот. Вот – решение проблемы!
В воздухе возник полупрозрачный клубок, он стал всё больше сгущаться и приобретать форму. И вот на пол упал диск, нанизанный на короткую ось.
- Вот! – гордо произнёс Советник. – Изобретение наших умельцев из Лаборатории Гуманитарной Помощи.
- Что это за? – спросил Император с непониманием.
- Колесо! Назвали его так – ко-ле-со!
- И?
- И. Просто «колесо»! Оно полностью отобьёт у Пук-аборигенов заниматься развитием изучения и использования прикладной гравитации.
- Да? И каким это образом?
- Всё очень просто. Для чего им это нужно? Для перемещения и перевозки грузов. Так вот – колесо проще, удобнее и доступно каждому. Мы-то знаем преимущества использования антигравитации. А для них это очень сложно, энергоёмко. Пока они не узнают основные секреты технологии. А они узнают… я говорил же – ковыряют всё…всё им неймётся. Но колесо всё изменит. Они сразу забросят эту антигравитационную ересь и соорудят себе всякие телеги, тачки, кареты, автобусы и паровозы. Им хорошо, и нам хорошо. Колесо навсегда отбросит их назад. Они станут мыслить, развиваться, строить, решать проблемы, используя идею колеса. На том и загрузнут. В их гены на века врастёт это изобретение. Они не смогут мыслить иначе. Из прогресс пойдёт по тупиковой ветке и навсегда уведёт от полётов по галактике. На колесе далеко не улетишь, а иначе они мыслить не смогут.
- Хм, Советник, вы уверены?
- Конечно! Рождённый ездить летать не сможет. Религия, которую мы им подсунули…она как-бы слишком гуманитарна, и когда-нибудь перестанет играть важную роль. На определённом уровне развития они поймут, что пора отказаться от сказок. Мы, конечно, будем апгрейдить и её, подгоняя под меняющиеся реалии, но это не сможет продолжаться вечно. Да и кроме как помолиться, принести жертву и поцеловать конечность жрецу, у них масса других забот, и им придётся с ними справляться. А тут – хоп, вот оно – колесо! Но это ещё не всё! Мы подготовили для них целый пакет для подстраховки. Контрольный и не один. Аналитический отдел просчитал, что если всё пойдёт по плану, они себя сами уничтожат.
- Интересненько, что вы там им подготовили.
- Пожалуйста  – хит! Математика!
- Это что за?
- Мышление цифрами. Эта бомба хуже колеса. Сложно объяснить, да оно вам и не нужно. Счёт, цифры, умножение, вычитание и прочие синусы уведут их совсем уже далеко от правильного пути. Весь последующий процесс развития пойдёт с использованием математики. Совершенно ненужная наука, даже вредоносная. Там, где просто нужно взять и полететь, они будут считать, считать, считать, вычислять…внешне это будет казаться удобным и просто необходимым, но вгонит прогресс в материальную сферу, что есть полный тупик. Дальше – медицина.
Гра извлёк прямо из воздуха несколько пузырьков.
- Что за?
- Пока это отвары из растений, произрастающих на Пуке. Вот это…это лечит от боли…это…это заживляет раны…это спасает от поноса…это…в общем, от каждого недуга будет лекарство. Пока в такой доступной форме. Потом лечение станет целой наукой. И они забудут, что могут лечить себя сами одним только усилием воли. А потом, мы надеемся, они вообще потеряют способность жить вечно. И начнут умирать. То есть, то, что должно их лечить, будет их убивать. Они потеряют способность самовосстанавливаться. Легче выпить отвар, и снять симптомы, чем лечить себя своей волей. Ведь для этого им приходится соблюдать диету, делать всякие упражнения, выдерживать режим. А тут – бульк…и ничего не болит.
- Очень интересно, ещё что-то?
- Электричество! Совершенно тупой вид энергии. Познав его, они уже никогда не узнают, что её можно черпать из всего, если нужно. А тем более, не узнают, что в идеале – вообще не использовать никакую энергию. Что она просто не нужна для существования. Лишние хлопоты.
- Конечно! Деньги! Мы назвали их так…  деньги…да! Величайший стимул для прогресса.  Он прогресса, идущего по неверному пути! Деньги уведут их быстро и далеко от развилки истин. Соревновательство, потребительство, материальные ценности, накопительство, алчность, азарт. Раскол в обществе, войны! Они станут жить ради денег. Деньги нужны им будут каждый день, много или чтобы прожить день. Но они будут думать о них, а не о дао. Ради денег с помощью матеметики они сотрут себя в лица планеты. Это будет долгий путь. Но конец один – конец! А чтобы у них совсем не было времени скучать  и хотеть вернуться к истине – вот ещё…спорт, искусство, интернет, телевидение. Это будет позже…намного позже, но будет обязательно. Тысяча и одно удовольствие. И они будут бултыхаться в этих удовольствиях, как экскременты в пробитом льду.
Тайный Советник с шёпота перешёл почти на восторженный крик.  Он порхал по залу, извлекая из ниоткуда и бросая на пол мячи, скрипки, книги, шахматы, сборники кроссвордов, помады, бутылки, шприцы, мониторы, телевизоры…
- Это всё – итог работы наших аналитиков. Вот к этому придут аборигены…вот к этому. К этим смешным ненужным вещичкам, которые заменят им счастье, гармонию, бесконечность и любовь. Ради этого они покончат с собой. Раз и навсегда! И не нужен никакой астероид.
- Что ж, мой дорогой Советник. Если это сработает, это будет самая великолепная диверсия за всю историю Галактики. Если сработает.
- Даже не сомневайтесь. Экспедиция уже ждёт сигнала для отправки. Я лично проконтролирую. Вылетаем прямо сейчас. Позвольте откланяться. Пожелайте мне удачи!
- Желаю.
Гра взлетел, просочился сквозь эргопотолок, превратившись в маленькую зелёную точку. К нему тут же присоединились ещё множество таких же точек, и они устремились в розовую бездну космоса.
Император довольно хрюкнул и задремал в кресле. Перед сном он успел подумать, что неплохо бы ещё заняться и разумными каплями с планеты Грук. На всякий случай.

кошка фрося до буддизма была в религии невест. это ее страшно выматывало. борьба за фигуру и изможденный вид, плюс все время надо было хотеть замуж и курлыкать по ночам. теперь фросе пофиг. буддистам ведь как? лишь бы кормили. теперь у фроси свой небольшой сад камней в котором она медитирует. сначала раскапывает, потом закапывает. потом приходит – нет сада. непродвинутые люди стерли с лица горшка.

Карты ровными рядами ложились на стол, пестрили красочными изображениями королей, дам, вольтов, тузов различных мастей, в которых, в принципе, она не разбиралась.

соседи на нас обижаются. шпицы ходят к ним к гости только затем, чтобы насрать 15 куч. шпицы такие тролли. активно пользуются доверием, чтобы вдруг сразу раз! и вагон говна перед телевизором. мы сказали соседям, – ну а за что вас любить? вы же ничего не едите. у вас со шпицами разное вероисповедание. переходите в пищевизм. а костюмы боба марли мы  отдадим камбоджийским сиротам. вот тогда у вас начнутся красивые отношения. отрастите со шпицами бороды, возьмете в руки изгиб гитары желтой и будете распевать милая моя, солнышко мясное.